Африканские братья православные христиане

Никогда не имела контактов с африканцами. То ли оттого, что в Санкт-Петербурге их никогда не было так много, как в Европе, то ли я просто не вращалась в тех кругах, в которых могла их встретить.

Церковь по пути на курсы

В моей группе изучения немецкого в первую неделю я познакомилась с двумя из них. Надо заметить, что атмосфера в церкви дружественно-отстраненная. Все друг другу улыбаются и здороваются, но никто не обращается напрямую. Да и нет надобности. Пришли, поприветствовали всех, выучили очередной урок, ушли и попрощались до завтра. Мне же такой формат подходил только первые несколько дней, пока в процессе урока я не узнала о том, откуда мои соученики родом. Интерес узнать подробности был в разы больше стеснения и формальностей.

В первую же среду я напекла печений и принесла угощение. Урок я не помню, потому что всё, о чем я думала следующие полтора часа было «Почему никто не есть моих печений?!». Я выжидательно смотрела на вечно голодного турка, который по моим расчетам приходил только ради кофе и бутербродов, гипнотизировала африканцев, а они гипнотизировали тарелку полную моей выпечки.
Урок закончился, я налила себе кофе, схватила печенье и начала с вызовом его кушать. Тут-то и начали подтягиваться остальные, но только мужчины. Женская половина не проявила интереса и поспешно ретировалась.

Под совместное поглощение выпечки, я осмелилась спросить африканцев их имена и страну, из которой они прибыли. Имена они назвали быстро и неразборчиво, поэтому я попросила их написать все это на чистом листке блокнота. Тот, что постарше на вид был около 50 лет и походил на Моргана Фримана таким одобрительно ироничным взглядом. Когда в классе происходило что-то абсурдное всегда можно было посмотреть на него и получить одобрение, наподобие «да, я тоже это заметил». По средам занятия вела старенькая учительница, постоянно забывающая о чем был предыдущий урок. Поэтому каждую среду мы учили одни и те же слова, про больницу и врачей. Когда учительница очередной раз начинала писать Artz (врач), Ефрем — так его зовут, начинал медленно кивать и говорить «а вот это что-то новенькое».

Помимо меня эти нотки угадывал второй эритреец — Исаак. Он был моим ровесником, и уже имел жену и ребенка. Мы быстро подружились с ними, когда я приходила к 9 утра заспанная и падала на свободное место, мои друзья уже протягивали мне кружку, кофейник и чашу с молоком.
Нечасто приходила жена Исаака с их мальчиком примерно 2-лет. Она обладала поразительным обаянием, скромностью и красивым именем — Миглас. Когда она улыбалась, то опускала глаза вниз. Однажды её ребенок выбежал во двор и она сильно его отругала. Детский плач долго не заканчивался, я встала со своего места, и подарила малышу мячик-попрыгунчик. Так мы подружились с Миглас.

На второй неделе к нам присоединился еще один еритреец — Кидане. Помню, в этот же день тема урока была религии. По кругу мы называли наши вероисповедания. Я сидела перед африканцами, и после моих слов «ортодоксальная христианка», они строем повторили это за мной. Признаюсь, я думала православная церковь не простирается настолько далеко, чтобы иметь поданных даже в Африке.

Чуть позже я узнала, что девушка одного моего знакомого немца из Доминиканской Республики тоже ортодоксальная христианка. Православная церковь достаточно сильна в Доминикане и определяет образ жизни очень большого количества жителей острова.

Так получилось, что больше всего на данный момент я сдружилась с беженцами из Эритреи. Они открытые к общению, дружелюбные и улыбчивые. Мне с ними было легко. Однажды я перепутала время урока, и вместо 9.00 пришла к 11.00. Когда я наконец явилась, мои братья православные эритрейцы в один голос воскликнули «Лиза пришла!». Эта неподдельная радость от моего присутствия что-то вселила в меня. Наша группа перестала быть формально-отстраненной.

Немецкий язык в Германии: бесплатно для всех, но неодинаково

Ветер навязчиво забирался под воротник, который мне приходилось придерживать одной рукой. Так, создавалась иллюзия, что маленькие иголки редких, но ледяных снежинок не проникнут в драповый бастион моего пальто. Другая рука крепко сжимала в кармане листовку, который было суждено стать главным аргументом в ближайшие десять минут.

Поменяв два трамвая, я добралась до адреса социального центра, в котором и взяла листовку о бесплатных курсах немецкого языка для иностранцев. На желтом глянцевом листке красовалось расписание, приглашение на разных языках и адрес.
Дверь тяжело поддавалась, но совладав с ней во мне чуть прибавилось решимости. Завидев за стеклянной стенкой небольшой кафетерий, а в нем мужчину средних лет с усами и бейджиком, я двинулась в его направлении. После превосходящих нормальное число попыток открыть двери, мне удалось привлечь внимание всех сидящих в кафе людей. От мужчины с усами не скрылся тот факт, что я смотрела на него как на цель, боясь потерять из виду, и он сделал два робких шага назад.

Наконец, одна из дверей поддалась, и уже за несколько метров до объекта моего интереса я начала разговор.
Небольшое отступление: немцы в основной массе понимают английский, а отвечают все равно на немецком. К этому быстро привыкаешь, и начинаешь использовать обратный принцип. Понимать на немецком, а вопросы задавать на английском.
Как главное объяснение своим действиям, я показывала этому мужчине помятый и слегка влажный от моих ладоней флаер с приглашением на курсы. Усатый мужчина громко, и все еще с опаской стал объяснять куда мне надо пойти, чтобы попасть на эти самые курсы. В бюро №2 третья дверь справа по коридору.

В кабинете №2 на меня смотрели с десяток гостей с ближнего Востока и одна учительница. Справа красовалась интерактивная доска, на которой отображался текущий слайд с грамматикой. Комната была просторная, модерновая. Одна стена полностью стеклянная с видом на внутренний сад. У каждого на столе открыт учебник.
Учительница стала повторять как вопрос (на немецком естественно) «Где твое направление, документы?». После тщетных попыток объяснить, она показала мне документ одного из присутствующих беженцев. Оказывается им выдают что-то наподобие направлений на курсы немецкого, которые они могут проходить бесплатно в этом центре. Я была разочарована. А милейшая учительница направила меня в следующий пункт моего шествия по социальному центру в бюро №5. Прямо, потом направо и снова направо.

В очередном кабинете я повторила вопрос, апеллируя к листку с приглашающей информацией где нерусским по желтому было написано «Для всех и бесплатно». Мне откликнулась сидящая за ближайшем столом женщина, стараясь уже на ломанном английском объяснить где меня ждут обещанные курсы. «Вам нужен мужчина в красной куртке. Тот, который стоит в саду и курит. У церкви». Я увидела строение наподобие одноэтажного дома серого цвета, квадратное и ничем не напоминающее церковь.

_____________________________________________________________________________________________
Прямиком через сад я шла к мужчине в красной куртке. Из под бейсболки у него выглядывали длинные волосы, собранные в хвост. Я обратилась на английском, он пригласил внутрь, и доброжелательно открыл дверь. Передо мной был небольшой коридор, слева комнатка со столом, стульями и зеленой доской, какие были у меня в школе. Комната справа была по размерам такая же, только там располагалась кухня с плитой, чайниками и умывальником.

Дверь прямо передо мной была стеклянная и я увидела холл со стульями и кафедрой. Ни одной иконы, ничего отдаленно напоминающего о том, что все окружающие звали это здание церковью. На стене висело изображение креста. Вот и всё. Слева от меня раздался громкий агрессивный лай. Собака была привязана к батарее, прямо возле кафедры, с которой обычно пастор держит речь. Я присела на один из стульев. Кстати, они были расставлены так, что место напоминало лекторий. Собака не унималась, и в зал зашла женщина, чтобы унять её беспокойство. Я решила выйти из зала и остановилась в коридоре у стойки с информационными рекламациями и флаерами.

«Индейку или салями?». Я обернулась, а на меня смотрела та самая женщина, которая минутой раньше разговаривала с собакой. На вид ей около 50 лет, на голове фиолетовая шапка-ушанка с помпоном, а по бокам свисают связанные фиолетово-красные косички. Яркая шапка дополнялась синим кардиганом, из под которого выглядывала розовая футболка. Сколько цветов!
Она жестом пригласила меня на кухню и начала резво готовить бутерброды. Женщина владела английским лучше, чем все встречавшиеся мне за сегодняшний день немцы. Я рассказала, что увидела объявление, и жду курсов. И только спустя несколько минут она представилась Корнелией. «Но ты, можешь звать меня Конни». Но ты, человек, которого я знаю 5 минут, имеешь особые привилегии.

Конни сделала мне бутерброды с маслом, сыром и салями. Налила кофе и рассказала, что курс ведет Франк, тот мужчина в красной куртке. Он лектор в церкви, и по совместительству один из учителей.
На уроке присутствовало два африканца, одна женщина из Сирии, одна из Ирака, а также странный молчаливый мужчина, представившийся как муслим-туркиш. В учебной комнате было очень холодно, не спасал ни термостат на +25 градусов, ни вторая кружка кофе, ни даже то, что все окружающие включая меня сидели в верхней одежде. Застегнутой верхней одежде. Отсутствовали какие-либо учебные материалы. Учителя менялись каждый день, повторяясь и меняя методики. Занятия каждый день с понедельника по пятницу 1,5-2 часа.

И вот мне стало интересно, беженцы внутри социального центра обучаются в лучших условиях: внутри отапливаемого помещения, с доской и презентацией, учебниками и наверняка профессиональным учителем. В это же время, мы мерзнем в небольшой комнатке, в церкви, используя старую зеленую доску и имея только один день на неделе настоящего учителя. Различие между нами в одном конкретном документе, который наделяет беженцев прямо таки невероятными правами. И официальные курсы — только одна небольшая привилегия в числе остальных, к которым позже я еще вернусь.

Идеальный мужчина

Пальцы быстро выстукивали по клавиатуре очередное быстрое и бездумное сообщение, когда за спиной раздался неестественно громкий и протяжный стон сломанного шкафа. Повернувшись на стуле, я одарила взглядом отломанную наполовину дверцу и прикрепленное с внутренней стороны зеркало.
Шифоньер стоял чуть ссутулившись, будто ему самому было стыдно за тот нелепый вид, которым он долгими годами обогащал обстановку в стенах комнаты общежития.
Мой брат стоял вблизи этой прогнувшейся громады и оценивающе смотрел на бутылочку дорогого мужского парфюма.
Очутившись на полке рядом с кучей наваленных мужских вещей, духи оказались в абсолютно чужой обстановке. Присутствие парфюмерной эссенции привносило что-то элитарное виду полочки, а мне чудилось, что вещи чувствуют себя не комфортно с ней рядом.

Мой рот открылся в готовности произнести предложение о том, как разнообразить этот вечер, но взгляд наткнулся на вальяжно раскинувшуюся фигуру брата. Он полулежал на спине, а его правая нога едва касалась пола, в готовности стать опорой, при необходимости встать. Тем не менее, вид его утвердительно вещал об отсутствии желания куда-то двигаться с места. Будь это место в понимании кровати или природнившейся комнаты.

Одновременно с моментом, когда надежда на спасение вечера пятницы срывалась в бездну скучного викенда, дверь в комнату распахнулась настежь. На пороге стояли две девушки в явно подпитом настроении. Их карикатурное естество нельзя было не отметить. Меня радовало само их присутствие, я стала чувствовать как возможность весело провести время хватается стальными холодными пальцами за горло моей скукоты. В воздухе повисла интрига и запах перегара.

«Хэллоу!» Они протянули это вместе, в коридоре еще долго от стен отпрыгивал их протяжный стон, немного похожий на мяуканье мартовских неудовлетворенных кошек.
Та, что слева была высокой и худой, в ярком закрытом платье красного цвета. Наряд первой доходил до колен, но по внешнему виду нельзя было сказать о целомудренности его хозяйки. Казалось, что всё в ней выступает вперед: угловатые плечи, изогнутые ключицы, острые колени и даже нос, выбрал судьбу быть с горбинкой, чтобы соответствовать остальным частям тела. От того, что лицо её было наполовину скрыто челкой, мне было сложно угадать эмоции, которые она могла испытывать в этот момент. Но даже не видя глаз, по положению тела в пространстве, можно было судить о том, что этой даме совсем хорошо и уютно в конкретно данный момент.

Вторая была также брюнеткой, но низкого роста и немного полноватой. Нет, если честно, у нее было довольно много лишнего веса, но он удивительным образом не был заметен из-за небывалого уровня самоуверенности этой дивы. Ее платье было черным, и едва прикрывало....ничего. Материя изделия внезапно обрывалась в самых неожиданных местах. Вот ткань идет за плечо и вдруг, открывает пол спины. Такой принцип сохранялся для каждого участка ее тела, и уже к середине вечера, мне стало известно о всех тайных и не очень закутках ее тушки.

Дамы на мгновение застыли у входа и ввалились в комнату с чувством полной свободы и безнаказанности, вкупе с бутылкой дешевого коньяка. Брат лениво повернул голову и секунду оценивал: нужно вставать с кровати по такому случаю или пронесет. Борьба свершилась не в его пользу, и он добросердечно, но с опозданием позвал соседок к столу.

К моему удивлению, хрупкие феи опустошили коньяк с завидной быстротой и во всеуслышание заявили о своем желании идти в клуб. После совместного употребления алкоголя, пусть оно длилось меньше, чем полчаса, мне было суждено заделаться их подругой. Поэтому поездка в клуб подразумевала мое участие.

Мы приехали в клуб «Воздух» на Крестовском острове. И мне впервые за долгое время стало спокойно и радостно. Быстро нырнув в толпу, я попробовала исчезнуть. К реальности меня вернули крики моих ответственных соглядатаев. Девочки решили, что я потерялась, и мне пришлось развлекаться уже в их присутствии алкоголем и историями из жизни.

Имя полненькой я так и не запомнила, но оно ассоциировалось у меня с буквой «Д». К тому времени, она успела завести знакомства с десятком мужчин (вот что делает высокая самооценка!) и опустить свое полное, но аппетитное тело в бассейн во дворе клуба.
Надо отметить — это был май. Холодный май. Вода в бассейне лично мне казалась заледенелой. Мы с тощей сидели на берегу, пока Ди методично окуналась в воду.

«Всех мужчин свела с ума в клубе?». Я отважилась на вопрос, чуть ли не впервые за весь вечер. Ди загадочно улыбалась, поплескиваясь у бортика.
Вести диалог со мной вызвалась наша третья компаньонка.
«Да ей то что! Она уже была замужем за идеальным мужчиной! Мы все завидовали и не понимали, как так ей повезло».
«Вот как? Почему же 'была'? Где он сейчас?»
«Развелись. Приходит она как-то домой, а там ее мужа трахает другой...»
«Другой идеальный мужчина?». Моя шутка не получила никакого подкрепления. Видимо это казалось само собой разумеющимся.
С лица Ди не сползала томная блаженная улыбка, это выглядело немного пугающе, тогда мы забеспокоились о её душевном равновесии, и решили достать мокрое и скользкое тюленье тело из воды.

Противоположный берег реки принял розоватый окрас. Это означало рассвет. Телефон девушки в красном зазвонил, и буквально через пару мгновений мы быстро покидали «Воздух». Ее парень был оперативником, или что-то в этом роде. И нас вывели за минуту до полицейского рейда на клуб. Остановившись неподалеку в парке, я держала Ди за талию и укрывала каким-то полотном непонятного происхождения, взявшимся невесть откуда. Тощая громко ругалась со своим парнем за ближайшими деревьями. Была драка, девушка опера хорошенько получила.

Вернулась наша героиня со здоровенным фингалом под глазом. У нас не возникло абсолютно никаких вопросов по этому поводу. Еще бы. Ведь ее парень не был идеальным мужчиной.

Автобус до Рилы ч.2

Поёрзав на сидении, я вытащила молчащий плеер и вынула наушник из уха, считая что сделала все возможное для приглашения к разговору. Эмма равнодушно достала из сумки планшет и методично начала водить по нему тонким детским пальчиком. Можно догадаться, что я следила за этими движениями и, когда она подняла на меня свои глубокие карие глаза, я осмелилась на вопрос.

«Ты пишешь на армянском?». «Да». Так, что я должна спросить после этого? Проблемы в коммуникации с людьми возникают, как известно, если об этом подумать. Вот и теперь каждая реплика давалась мне с трудом альпиниста, взбирающегося на отвесный выступ скалы.
«Можно посмотреть?». «Смотри». На экране выступили очертания червячков разной формы и направленности, собирающиеся в причудливые компании, для образования слов. В топовой части диалога отчетливо различалось — Мама. Познания в армянском языке у меня довольно скудны, но мне была нужна интрига, чтобы развязать в этом аррогантно-пугливом создании способность к беседе.

«Здесь написано — Мама-джан?». Глаза у Эммы расширились и лицо приняло удивленный вид. Она начала заливисто смеяться и толкать своей тонкой ручонкой меня в бок.
«Ты читаешь на армянском? Ты читаешь на армянском!». Чуть наклонив голову, будто заигрывает со мной, она улыбалась и повторяла эту фразу. Из-за нее, я начала сама верить, в то, что могу читать на армянском. Хоть это и не было правдой.

Отсюда разговор пошел в другом русле и путь длинною в два часа показался мне увлекательным путешествием к прошлому и будущему молодого архитектора.
«Сколько тебе лет?» Лично мной её возраст был определен в пределах 20, но я достаточно сильно поразилась настоящей цифре. Эмма родилась в тот же год, что я. Мы оказались ровесниками, а моё преимущество и старшинство оценивалось в два месяца.

«Ты только сейчас поступаешь на высшее образование? Для тебя не представляет проблемы, что когда ты закончишь, тебе будет около 30 лет?». Мой вопрос был немного наивным. Ведь известно, что в Европе и Америке совсем другие стандарты. Напротив, в России существует скоростная гонка 'кто первый женится/построит карьеру/купит машину и дом/станет кем-то'. Моя собеседница подтвердила свою разумность последующим ответом.
«В такой профессии как архитектор некуда спешить. Есть мнение, что хорошим специалистом можно стать только после 40 лет. Чтобы возводить здания, нужно знать много всего. Врачи учатся 7-9 лет, потому что любая ошибка может лишить человека жизни. Но если ошибется архитектор, он убьет не одного, а сотни людей».

До этой фразы во мне еще жила романтическая идея тоже пойти учиться на архитектора, однако мысли об ответственности за чужие жизни привела меня в чувство, и я с тревогой подумала о всех домах и зданиях где мне приходилось бывать, и о тщетности человеческой жизни в этих сооружениях, если один из будущих коллег Эммы соблаговолит ошибиться.
Помимо её осмысленных ответов, меня поразил способ, по которому она произносила целые предложения. Паузы находили приют в совсем немыслимых местах. Она разделяла паузами даже слова в устойчивых фразах. Это сводило меня с ума. Версия, что это явление происходит потому, что русский не ее родной язык, не подтвердилась. Русский был первым языком, привитым ей бабушкой.
«Почему ты говоришь медленно и с паузами? Неужели от недоверия?»
«Если ты. считаешь. что от недоверия. то ты не. права».

К сожалению, данные слова стали для меня единственным исчерпывающим объяснением феномена Эммы произносить предложения. Тайна её речи, как и многие другие секреты, связанные с ней, остались для меня не раскрытыми. И может потому, настолько притягательный образ инфантильной студентки архитектурного не был мной понят в полной мере. Мне просто удалось сквозными пулями задеть её существование и, в качестве подачки получить несколько историй из жизни. От того, каждый раз после Рилы, я с тем же трепетом и боязливым чувством смотрю в ее сторону. И разглядываю, и впитываю каждое движение, и слушаю каждую паузу ее неторопливой речи.

Автобус до Рилы ч.1

Экскурсионный автобус потихоньку наполнялся людьми. По мере того, как мне становилось тяжело дышать, я могла судить о количестве прибывающих на борт.
Повсеместно раздавались громкие реплики на разных языках, среди которых преобладал болгарский. Кто-то ронял сумки и с грохотом водружал их обратно на полки. Можно даже было отметить романтические настроения в задней части салона, где молоденькие дородные гречанки привлекали внимание своих неполовозрелых сокурсников.

Вся ситуация являлась фоном в эфире моего еще не очнувшегося ото сна разума. Вокруг фонтана во дворе Университета кружили воробьи. Это зрелище немного занимало, поскольку большего по-значению действа на заснувшей территории училища не происходило.

Автобус был населен студентами полностью, за исключением одного места, которое пустовало возле меня. При осознании факта, что я еду без соседа, совсем одна, мою душу залило тихое счастье.

Раздалось возбужденное бурчание автобуса и дверь с довольным пшиком закрылась. На ступеньке у входа стояла миниатюрная девушка в полосатой кепке на голове. Она уверенно направлялась к свободному месту, а мое сердце также уверенно поглощала тревога. Мне было бы гораздо спокойнее, если бы на это место сел кто-нибудь другой, чьего языка я не знаю, и с кем у меня нет предыстории.

За месяц до этой встречи, я уже знала её имя и постоянно встречала ее в здании Университета. Эмма — так ее звали, вызывала у меня совершенно непонятную реакцию и спустя несколько встреч, она эту самую реакцию не только научилась замечать, но и резко на нее реагировать. Как только она заходила в аудиторию, мой взгляд остервенело зацикливался на ней, и дальше я не могла отвести внимание, пока Эмма не покидала комнату.

Казалось, я встретила произведение искусства, которое умело воплотил создатель в живом существе. Все в ней захватывало мое сознание: маленькое аккуратное личико, тонкие губы, складывающиеся в довольную ухмылку, чересчур впалые глазницы и глубокие карие глаза, в которых я видела всю судьбу ее народа, с их страданиями и борьбой за жизнь.
Эмма — армянка, из тех гордых и независимых птиц, которые нужно покорять как вершины; из тех женщин, завоевав которые мужчины чувствуют настоящее удовлетворение и победу.

В каждом движении её инфантильного худого тела, я ощущала женственность. Было совсем не понятно, каким образом ей удается добиться такого эффекта в молодые годы, обладая вполне заурядными данными. Однако, отвести взгляд от эталонности ее манер было невозможно.

Спустя пару встреч, нас ожидала очередная языковая практика и экскурсия в один из исторических городков Болгарии. Мы вместе с Юлией заметили Эмму стоящую у автобуса. Юля радостно махала ей, а та отвечала лучезарной приветливой улыбкой. Для меня это был прекрасный шанс познакомится с ней, но кроме игнорирования, я не получила ничего.

Можно представить мой шок, когда на следующей экскурсии Эмма подсела именно ко мне. Подогнув ноги под себя, меня стал мучить факт невыносимой огромности моей сумки, которую было сложно куда-то деть. Скорее всего мой испуганный вид мог говорить о том, что в этой сумке находятся части тела какой-то другой хорошенькой армяночки, которую я до этого несколько месяцев подряд разглядывала.

«Тут свободно?». Я медленно кивнула, и Эмма с подлинным изяществом опустилась в кресло.

Встреча не состоялась

Мягкий летний вечер вторника обволакивал тело густым теплом, от этого он казался вполне подходящим для посещения одного из баров на Рубенштейна, которое непременно сулило не только романтическое настроение, но и кислое разбавленное пиво.
Зачем так много музыки там, где совершенно нет людей. Нет такого количества разумных существ, кто смог бы переварить все эмоциональные и информационные посылы из раздающихся громом песен. Казалось для барменов это не представляет никакого труда, ведь повторяющиеся вновь и вновь мелодии не способны задеть того, кто уже сотни раз их прослушал.
Для меня это было подобно психологической атаке, спасение находилось лишь в акцентировании внимания на мелких деталях. Будто в какой-то этикетке я могу спрятаться навечно и забыть о том, что чувствую я, и наверное весь остальной мир.

«Написать ему?» - она сидела в полметре, но голос был чужим. Может от того, что он задел чужую тему. «Пиши». Чем ты становишься старше, тем вещи, которые раньше сводили с ума кажутся проще и мельче. То, что меньше всего достойно раздумий, так это встречаться с людьми или нет. Безусловно, да. Кажется, ты потерял всё, и больше потерять не сможешь. Призраки прошлого лишь подтверждают уверенность в правильности сделанного выбора. По-другому и быть не могло.

Каждая реплика в разговоре стала даваться сложнее, и вот мы уже молчим и с деланным интересом изучаем барную стойку и то, что располагается за ней. Хорошо, что с некоторыми людьми достаточно просто молчать.

В определенный момент я поняла, что мне стало сложно поднимать взгляд, то ли от алкоголя, то ли от той грусти, которую он с завидным постоянством вселяет в душу, когда оказываешься в его власти.
Стала необходима быстрая разрядка и повод к ней явился в другую минуту.
Быстро вскочив со стула, я двинулась к проходу, где оказался старый приятель. Как спасению я радовалась этой встрече. До сих пор считаю, что самые нестабильные люди способны на максимально приближенную к истине счастливую реакцию. Лишь потому, что им известно где дно, они прилагают большие, чем другие усилия, чтобы по-настоящему порадоваться.
У меня получилось довольно неплохо.

Лицо его представлялось чем- то родным, из мягкого и теплого прошлого, в то время как голос уносил далеко в фантастическое будущее, где меня никогда не было и вряд ли будет. Его приветствие вылилось бархатной хрипотцой, и в этот момент я навсегда потеряла ощущение близкого и родного.
В зале некто надрывисто пел Muse, а мне стало холодно и возникло отчетливое желание бежать отсюда.
«Ты всё, уже приехала?» Я всё или еще нет. Куда и откуда я приехала. Музыка не была настолько громкой, но я предпочла переспросить, чтобы уличить ещё пару секунд для подбора оптимального ответа.
«Я на месяц, а потом уезжаю обратно». Его лицо выразило боль и страдание, разочарование и отчаяние. Неужели человек, который видел меня пару раз в жизни, способен так сожалеть о том, что я уезжаю обратно в Болгарию?
Наверное я улыбалась, потому что он улыбнулся мне в ответ. Какие белые клыки, какая густая, черт побери, у него борода.
«Приходи завтра, я буду здесь». Последовал мой короткий кивок. «Я сюда пришел перекусить». Я снова улыбалась. Разве я задавала вопрос, о том, что он здесь делает. Наверное нет. Быстро ретировавшись к стойке, я оказалась на отправной точке высокого табурета.

Будто вернувшись из длинного путешествия, я посмотрела в ее знакомые зеленые глаза.
«Он написал, что будет через час». Быстро отпив из бокала, я сделала что-то наподобие понимающего жеста.
Возможно ли такое, что каждая встреча неслучайна. Бывает ли, что неудавшаяся встреча имеет даже большее значение, чем состоявшаяся. Можно домыслить что было бы. И как это было бы плохо или хорошо.

Безумная весна '14

Внутри тебя созревает частица чего-то большого и светлого и с каждой секундой становится больше обычного, разрастаясь до немыслимых размеров и захлестывая тебя изнутри всепоглощающим чувством грустной свободы.
В один миг становится ясна истина, не поддающаяся описанию словами. То, что знают все, но почему-то не помнят или не хотят помнить, то, чему не доверяют, но только это может спасти.
"Это" открытое сердце, не знающее предательства и обмана. "Это" начало новой эры, которая уничтожив всё, что было "до" манит надеждой новой жизни, где будет жить торжество разума, любви и дружбы.
_ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _
Ты балансируешь на грани "до" и "после". Ты делаешь шаг назад, чтобы погрязнуть в своих воспоминаниях, боли и не проходящем непонимании. Твои силы уходят на самокопание и самоуничтожение, ты убит и подавлен.
Там, в прошлом, твой дом, где все знакомо, и он забирает слишком много энергии, высасывает все, что может вытянуть тебя из этой рутины. Тот мир обретает доселе не знакомые смыслы. Там появляются новые герои и оправдания, ты выстраиваешь с ними диалоги, стараясь выставить все в выгодном свете. Диалоги повторяются и твои бессмысленные надежды получают новую подпитку и выбираются наружу, чтобы прикончить тебя окончательно.
_ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _
В какой-то момент приходит понимание того, что стало сложно установить чт0 из живущего в голове было на самом деле, а что появилось там в результате твоих фантазий. Прошлое меняется под действием каждой мысли, обращенной в его сторону. Каждое новое обращение к минувшему бьет по нему с немыслимой силой, оставляя шрамы на теле каждого воспоминания. Чем чаще всплывает в голове то или иное событие, тем больше оно изменяется, и вот уже совершенно невозможно разобрать что было на деле, и было ли вообще, и с тобой ли это было, и какое значение это имеет сейчас, если все, что происходило с тобой тебя самого нещадно обмануло.
_ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _ _ _ __ _
02.03.2014